Мировой кризис 12: смертельная ловушка

Прелюдия к схватке

Далекая 9-я часть мирового кризиса закончилась прелюдией к смертельной схватке будущего Домината с Людовиком XIV, после чего мы, дабы синхронизировать историю, отвлеклись на Британию. Вернемся к точке  ветвления и освежим в памяти те события.

Династический брак Людовика XIV c испанской принцессой Марией-Терезией был заключен согласно Пиренейскому мирному договору от 1659 г. В нем был оговорен ее отказ от отцовского наследства. Однако король Испании Филипп IV, отец Марии, положенного по договору приданого не выплатил, что дезавуировало отказ. После смерти Филиппа IV в 1665 г. трон перешел к его малолетнему сыну от второго брака Карлу II, последнему из династии испанских Габсбургов. В тот момент Людовик XIV и предъявил права Марии на Южные Нидерланды. Дело в том, что там действовало право деволюции, согласно которому дети от первого брака имели преимущество в наследовании. Людовик потребовал распространить его на свою супругу Марию-Терезию: передать Южные Нидерланды ей во владение, как дочери Филиппа IV от первого брака. Отказ Испании послужил поводом к началу в 1667 г. войны за Испанские Нидерланды, которая получила название деволюционной.

Французская армия блестяще провела кампанию 1667 г., захватив множество крепостей и значительную территорию. В январе следующего 1668 г. 20-тысячная армия Людовика XIV вторглась в граничащую со Швейцарией область Франш-Конте, тогда принадлежавшую Испании, и в течение 17-ти дней захватила ее.

С началом деволюционной войны запаниковала Голландия. Уже 31 июля 1667 г. она в пожарном порядке подписала мир в Бреде, чтобы срочно завершить свою победоносную войну с Англией. Подписанты Бредского мира были взволнованы действиями Франции, мягко будет сказано. Доминат вполне устраивало соседство с ослабленной Испанией. Ее возможности вести в Нидерландах континентальную войну были ограничены длинным морским плечом и сильным голландским флотом. В планы Домината никак не входило прямое соприкосновение с амбициозной монархией, обладавшей мощнейшей на тот момент континентальной армией. Она могла разрушить его стратегию доминирования одним молниеносным ударом в сердце Соединенных провинций. Англию же беспокоил переход под контроль французской короны фламандских портов Па-де-Кале, что усиливало морскую мощь Франции. Англия и Голландия срочно «подружились», привлекли на свою сторону Швецию и 23 января 1668 г. образовали Тройственный союз, целью которого было принуждение сторон к миру.

Олигархия панически боялась дальнейшего продвижения армии Людовика к своим границам, поэтому, дабы замирить его, вынудила Испанию рассчитаться с ним частью своих земель. Под дулом пистолета ей было сделано предложение, от которого та не смогла отказаться: Тройственный союз предписал заключить мир, по условиям которого Испания должна была уступить Людовику XIV либо Франш-Конте, либо часть захваченной им Фландрии, угрожая войной той из сторон, которая отвергнет компромисс.

Испания «дала согласие» рассчитаться Фландрией, вернув себе провинцию Франш-Конте, а во Фландрии Сент-Омер (1 на карте 1), Эр (2.1) и Камбре (3.1). Франция же приобрела ряд важных для нее территорий: к ее Морской Фландрии приросли Берг (4.1) и провинция Верне (5.1), что укрепило морские возможности Франции, также присоединила провинцию Шарлеруа (6.1), Мобеж (7.1) и Лилль (8.1). Под патронажем Тройственного союза 2 мая 1668 г. в Аахене состоялась юридическая процедура подписания  ахового мира.

Карта 1: серым отмечены оккупированные Францией в ходе войны земли

Формально война закончилась победой Франции, однако Людовик негодовал. Его не устроил заключенный под дулом пистолета мир: ни его условия – он планировал полностью овладеть Испанскими Нидерландами, ни процедура – в форме ультиматума. Хотя де-юре ультиматум выдвинул Тройственный союз, за ним маячили уши смертельно напуганной Голландии. Такого рода действия с ее стороны Людовик счел за предательство, небезосновательно полагая, что только помощь Франции в Тридцатилетней войне позволила Голландии обрести независимость от Испании.

С подписанием мира франко-голландские отношения настолько ухудшились, что немедленно началась подготовка к следующей войне. Доминат был в панике. Одним из ее следствий, напомним, стало срочное и на поверхностный взгляд необъяснимое создание «левого» центробанка: в 1668 г. в Стокгольме был учрежден частный национальный банк Riksbank – Банк государственных сословий Швеции. Объяснение же простое – Доминат готовил запасную площадку для возможной срочной эвакуации капиталов и операционной деятельности. Швеция отметилась: ее Riksbank стал первым и самым старым центральным банком в мире. В отличие от банка Амстердама он обладал статусом центробанка уже не только де-факто, но и де-юре.

Активная дипломатия Людовика XIV

Испуг Домината усугубило то обстоятельство, что новый король Англии Карл II питал симпатии к католицизму и лично  к Людовику XIV, по всей видимости, как к образчику отправления монаршей власти. Доминат не ошибся, симпатия вскоре переросла в союз: в июне 1670 г. Людовик XIV и Карл II подписали тайный Дуврский договор. Соглашение венчало семь лет негласных переговоров об англо-французском альянсе. Их вела Генриетта Анна Стюарт, которая была очень дружна как со своим старшим братом  Карлом II Английским, так и с Людовиком XIV, старшим братом ее мужа герцога Филиппа Орлеанского. При дворе даже поговаривали, что они были любовниками. В любом случае Генриетта Анна была душой альянса.

Согласно договору Карл в обмен на финансовую и военную помощь Людовика обещал помириться с Римом, принять католичество и разорвать союзные отношения с протестантскими державами – Голландией и Швецией. Финансовыми вливаниями Людовик XIV ручался ослабить зависимость Карла II от парламента, а также обещал прислать экспедиционный корпус из 6000 солдат в случае, если против обращения в католическую веру будет поднят бунт.

Несомненно, что заключению Дуврского договора поспособствовали унизительные для Англии обстоятельства, предшествовавшие подписанию Бредского мира: в июле 1667 г. 50 линейных кораблей под командованием адмирала де Рюйтера поднялись вверх по Темзе, прорвав тянувшуюся до Рочестера цепь заграждений. В порту Чатема они сожгли 8 линейных кораблей, множество военных и коммерческих судов. Не имея достаточно войск, Рюйтер не решился атаковать пребывавший в панике Лондон. Англия подписала мир в Бреде 31 июля, находясь в состоянии сильного испуга. Такого рода унижения забываются не скоро.

Для Домината англо-французский альянс был страшным ударом. В его картине мира Генриетта Анна стала коварным преступником, совершившим страшное преступление перед человечеством. И что, собственно, характерно, через две недели после возвращения из Лондона у нее случились сильные боли в желудке. А уже 30 июня 1670 г., т.е. еще в сам месяц подписания Дуврского договора, цветущая 26-летняя женщина умерла, якобы от спровоцированного язвой желудка перитонита. Двор полагал, что была отравлена. С ее смертью был разрушен устойчивый позитивный канал связи между Карлом II и Людовиком XIV, что, несомненно, сказалось на дальнейшем ходе событий.

В ноябре 1671 г. Людовик XIV добился нейтралитета императора Священной Римской Империи Леопольда I, хотя устойчивые династические связи австрийского престола тянули его к Испании. В апреле 1672 г. король Швеции взял на себя обязательство вторгнуться в Германию, если немецкие князья присоединятся к Соединенным провинциям. Также Франции удалось привлечь на свою сторону Баварию и практически всех немецких князей. На Людовика работали его авторитет и военная мощь Франции, тогда как энергия денег до поры молчала. Ведь жаль тратить их попусту, вдруг войны не будет?

В альянс с Соединенными провинциями вошла Испания, которой грозила полная утрата Южных Нидерландов, Бранденбург (главная земля Пруссии) и Дания.

Фигуры на доске были расставлены.

Большой переполох летом 1672 г.

Все началось с мелких придирок Англии к Голландии, выдвигаемых под надуманными предлогами типа недоразумений в салютах. Затем в марте 1672 г. эскадра адмирала Холмса напала у острова Уайт на караван голландских торговых судов, вступив в бой с конвоировавшим их отрядом, а 29 марта Англия объявила, что с 7 апреля начнет военные действия. Тем же апрельским днем войну Голландии объявила Франция.

В распоряжении Людовика XIV было 117 тысяч пехоты и 25 тысяч кавалерии, 70 английских и 30 французских кораблей, а также английские полки, 20 тысяч швейцарцев, 5 савойских полков, 20-тысячная армия от Кельна и Мюнстера. В мае французская армия вторглась в Соединенные провинции, обогнув Испанские Нидерланды с юга через союзную Германию. Голландцы, подавленные огромной численностью армии вторжения, практически утратили волю к сопротивлению. В течение трех недель французы захватили сорок городов, по итогам же шести недель пали 83 крепости и четыре из семи провинций. Из крепостей только Маастрихт оказал сопротивление. Французы не стали напрягаться и попросту обошли его.

«16 июня голландцы отправили на переговоры послов, которые предлагали Людовику XIV отказаться от голландской Фландрии в обмен на 10 млн. ф. стерлингов. Но Людовик требовал земель и восстановления свободы католического вероисповедания», [ссылка]. Его требования означали утрату базовых предпосылок к доминированию, что для Больших Капиталов было неприемлемо, поэтому переговоры провалились.

В июне французская армия подошла к Утрехту (1 на карте 2). «Город и одноименная провинция отправили к Людовику депутацию парламентеров с капитуляцией. 25 июня король вошел в Утрехт, а это, между прочим, 30 км от Амстердама. Герцог Рошфор захватил Нарден (2.2) – крепость в 18 км от Амстердама, а четыре полупьяных французских рейтара взяли Мюйден (3.2) – стратегически важный форт в 10 км к юго-востоку от Амстердама, где находился центральный шлюз Зюйдерзее. Амстердам впал в панику: Ян де Витт обратился к Людовику с очередными отчаянными мирными предложениями: уступить Франции Маастрихт и крепости на берегах Мааса, Берген-оп-Зоом, Бреду, Буа-ле-Дюк, а также герцогство Брабант (Брабант – это почти все Южные Нидерланды, а также нидерландская провинция Северный Брабант) и уплатить 6 миллионов гульденов. Богатые голландские буржуа не скрывали, что собираются драпануть со своими сокровищами на мыс Доброй Надежды или в Батавию. Когда пришли слухи, что Людовик отверг предложение о мире, город охватила паника», [ссылка].

Карта 2: война вокруг Амстердама

Кац, как известно, всегда предлагал сдаться: «Городской совет Амстердама обсуждал насущный вопрос: следует ли сдаваться немедленно, чтобы смягчить победителей? Престарелый бургомистр Амстердама по ходу прений дремал. Узнав о принятом решении сдаться, он спросил: «Получили ли вы требование отдать ключи от городских ворот? – Еще нет – По крайней мере, не предлагайте их, пока у вас не потребуют». В итоге мудрость престарелого бургомистра спасла Амстердам», [ссылка].

В июне случился лишь один военный полууспех, предотвративший немедленную катастрофу. Его автором стал талантливый и храбрый адмирал де Рюйтер. Седьмого июня его флот навязал флоту союзников битву при Солебее. В ней сошлись 132 линейных корабля и около 40 фрегатов. В ожесточенном сражении стороны нанесли друг другу сильный ущерб, что сорвало стратегический план альянса немедленно высадиться на голландском берегу, сразу же после первого морского боя. Де Рюйтер спас Амстердам от вторжения с моря, тем самым поддержал павших духом соотечественников.

Доминат был спасен от немедленной дезинтеграции, но запертый в смертельной ловушке остро нуждался в защите. Вызволением из нее он обязан принцу Вильгельму III Оранскому. На истории взаимоотношений потомственного рода статхаудеров с Доминатом имеет смысл кратко остановиться.

История трех Вильгельмов

Исторически статхаудер был наместником испанской короны в Нидерландах, т.е. монархом-посредником. Должность наследственная и принадлежала дому Оранских. В свое время Вильгельм I Оранский, прапрадед Вильгельма III, возглавил процедуру отсоединения от Испании: в августе 1559 г. во время визита в Нидерланды короля Испании Филиппа II он подал ему петицию с требованиями вывести из Нидерландов испанские войска, отменить инквизицию, вернуть управление местным властям. Угрожая королю массовыми выступлениями, он подтолкнул конфликт к переходу в открытую фазу. В начавшейся затем в 1568 г. войне за независимость, Вильгельм I немало послужил Нидерландам в качестве лидера и военачальника. Но для олигархии власть аналогичная монаршей в Соединенных провинциях была неприемлемой.

«В июле 1581 г. штаты Голландии, Зеландии и Утрехта принесли присягу принцу Оранскому как своему статхаудеру. Однако обставили это такими оговорками и условиями, что позднее, характеризуя их, Мориц Нассауский (в честь него по латинской форме его имени получил название остров Маврикий) утверждал, что «он охотнее спрыгнул бы с самой высокой башни Гааги, чем принял бы суверенитет на условиях, которые были поставлены его отцу».

Вильгельм I, опираясь на военную мощь Франции, планировал присоединить к Северным Нидерландам Южные. Благодаря его интригам, летом 1581 г. герцог Анжуйский, брат французского короля Генриха III, был провозглашен в Брабанте герцогом Нидерландов. Конечно, делал это принц не из бескорыстных соображений. Герцог Анжуйский еще в 1580 г. писал ему: «Я вас уверяю, что вы всегда будете иметь долю в том успехе, которым я буду пользоваться». Но все крупные города Фландрии и Брабанта отказались впустить французские войска», [ссылка]. В мае 1583 г., после первых же военных неудач, герцог Анжуйский покинул Южные Нидерланды. Вслед за ним из Антверпена в Амстердам бежал и принц Оранский. В истории с герцогом Анжуйским Вильгельм I повел себя как монарх, тем самым переступил красную черту: во-первых, Большие Капиталы не устраивало соседство с сильной Францией, во-вторых, не для того они готовили под себя новую операционную базу, чтобы в ней главенствовал монарх. Доминат собирался следовать венецианской стратегии, а не новому варианту генуэзской.

«После падения Антверпена Вильгельм I продолжал, опираясь на народ, противостояние правящей олигархии, умело используя внутренние противоречия, порождаемые ее античеловеческой политикой. Та же политика была характерна и для его сына Морица Нассауского, и стала определяющей для статхаудеров на протяжении всей истории республики», [ссылка].

На самом деле после бегства из Антверпена Вильгельм I недолго противостоял олигархии – чуть больше года: он был убит 10 июля 1584 г. ревностным католиком Бальтазаром Жераром. Утверждают, что тот был испанским агентом. Однако, для испанского короля Филиппа II убийство Вильгельма имело лишь эмоциональную составляющую, тогда как для олигархии оно было насущной политической необходимостью. Сменивший Вильгельма I его сын Мориц Нассауский был для нее более приемлемой фигурой – не столь легендарный и заслуженный, он был более талантливым военачальником, чем политиком. Поэтому, вполне возможно, что убийце помогли изнутри Республики, использовав его ненависть вслепую. Готовясь совершить убийство, Жерар нашел продвинутого солдата, продавшего ему пистоль и пули неправильной формы, чтобы быть уверенным, что рана будет смертельной. Что, собственно, характерно, солдат этот, узнав какой цели послужило проданное оружие, покончил жизнь самоубийством. Судьба его очень напоминает судьбу убийцы и прямых свидетелей покушения на президента Кеннеди. По крайней мере, перед судом, который составлял подробное меню казни Жерара, солдат не предстал. Приговор был крайне жестоким даже по меркам того времени и шокировал многих. В промежутках между изуверскими пытками Жерара держали скованным в шар, чтобы лишить сна и отдыха. Издевательства продолжались три дня, после чего казнь, наконец, состоялась. И во время суда, и во время пыток Жерар проявил редкое мужество и силу воли – не выказал страха и не просил о смягчении приговора.

В ходе 80-летней войны за независимость 1568-1648 гг., пока республика остро нуждалась в услугах дома Оранских, его влияние росло, поскольку статхаудеры были признанными лидерами аристократии – прослойки социума, отвечавшей за войну. В 1647 г. должность статхаудера унаследовал очередной Вильгельм – Вильгельм II Нассау-Оранский, отец Вильгельма III. После окончания в 1648 г. Тридцатилетней войны и обретения республикой Соединенных провинций независимости в его руках были все предпосылки, чтобы превратить дом статхаудеров в королевскую династию: предыстория дома, его влияние, особенно в армии, а также наследственный статус должности способствовали ее монархизации. Но это противоречило интересам Домината.

Вильгельм II Нассау-Оранский

Схватка за власть между Оранскими и олигархией с окончанием в 1648 г. войны, когда горячая нужда в их услугах отпала, перешла в ожесточенную фазу. Монархического романтика Вильгельма II не устроили условия венчавшего Тридцатилетнюю войну Вестфальского мира. Как и все прежние статхаудеры, он настаивал на продолжении войны за Юг Нидерландов, соответственно требовал увеличения армии. В союзе с Францией он намеревался отвоевать и Антверпен. Пребывая в парадигме монарха, а не морской олигархии, статхаудеры не представляли, как можно отказаться от столь благодатной территории, каковой были Южные Нидерланды. Однако в планы олигархических капиталов не входил выход на континентальную твердь, поскольку та стала бы ахиллесовой пятой их операционной базы. Они всячески блокировали порывы отвоевать Юг, вплоть до устранения статхаудеров.

«В начале 1650 г. Вильгельм II отклонил предложение провинции Голландия сократить численность армии до 32 тыс. в целях облегчения налогового бремени. В ответ Голландия, служившая основным источником финансирования всех военных кампаний, прекратила выплаты своей квоты на содержание армии. Затем депутаты от провинции выразили статхаудеру протест по поводу ареста без согласия Генеральных штатов адмирала Корнелия де Витта, за его неудачный поход во главе голландского торгового каравана в Бразилию. В защиту адмирала выступил его брат Ян де Витт (это имя имеет смысл запомнить), в ту пору бургомистр Дордрехта, всегда занимавший сторону голландской торговой буржуазии. По распоряжению Вильгельма II его также арестовали. Действия статхаудера вызвали восстание жителей Амстердама. Восставшие отправились в Южную Голландию к замку Лувестейн на Маасе, где содержались арестованные. Взяв крепость штурмом, они освободили их. Попытка статхаудера в начале июня ввести войска в непокорный Амстердам оказалась безуспешной: городские власти приказали запереть шлюзы и накопить в них воду, грозя затопить окрестности», [ссылка].

Не зря Доминат не любит абсолютных монархов и немарионеточных президентов – Вильгельм II Оранский явно достал его. И что, собственно, характерно, в ноябре того же 1650 г. в возрасте 24 лет Вильгельм II скоропостижно, но очень своевременно скончался от оспы. Братьев у него не было, а наследник династии Вильгельм III родился через неделю после смерти отца. В связи с отсутствием у дома Оранских дееспособного главы в Соединенных провинциях состоялся бескровный антимонархический переворот.

«Власть полностью перешла к партии крупной торговой буржуазии. Сразу же были отменены все постановления статхаудеров дома Оранских и упразднены пожалованные им привилегии. На первом торжественном собрании штатов в 1651 г. была восстановлена парламентская республика: только Генеральным штатам (парламенту) принадлежало право назначать на высшие государственные и военные должности, они же управляли внешней и внутренней политикой Соединенных провинций. Патрицианская олигархия Голландии, а точнее Амстердама, ставшая ведущей силой в стране, добилась решения Генеральных штатов о запрещении занимать должность статхаудера представителям династии Оранских. Должность статхаудера провинции Голландия была объявлена «незанятой», а малолетний Вильгельм III получил титул дитя государства. В 1653 г. правительство Соединенных провинций возглавил великий пенсионарий Голландии Ян де Витт, брат неудачливого адмирала. В Республике начался первый бесстатхаудерный период – фактическое правление с 1650 по 1672 гг. великого пенсионария Голландии Яна де Витта», [ссылка].

Формат олигархической республики

Изначально пенсионарий – адвокат города. Должность была создана в противовес графскому управлению, занимал ее представитель горожан. Пенсионарий возглавлял городской совет и занимался дипломатическими отношениями. Пенсионарий провинции Голландия, он же Великий пенсионарий, де-факто был главой правительства всей республики Соединенных провинций. Назначался он сроком на 5 лет. Яна де Витта избрали великим пенсионарием в 1653 г. в возрасте 28 лет, и в дальнейшем еще трижды переназначали на должность, без каких-либо признаков усталости от его правления. Это тот самый де Витт, который в своих «Максимах» прославлял чрезмерное обложение народа «как наилучший способ развить в наемном рабочем покорность, умеренность, прилежание и готовность переносить чрезмерный труд», о чем упоминалось в девятой части МК. В условиях без статхаудера де Витт постепенно сосредоточил в своих руках всю полноту административной власти, которую благоразумно отправлял в интересах правящей регентской купеческой олигархии.

Ян де Витт

«Баснословно разбогатевшая в первой половине XVII в. торговая буржуазия стала переводить свои капиталы из торгово-предпринимательской и финансовой сфер в землевладение и ренты, а также занимала доходные должности в государственном аппарате и городских муниципалитетах. Образовалась своего рода политическая олигархия, постепенно превратившаяся в замкнутое общество, куда обычная деловая буржуазия по своему желанию проникнуть не могла. Новой буржуазной аристократией республики, ее самым привилегированным слоем стали регенты. В каждом городе или провинции они занимали важные должности и обладали практически неограниченной властью в фискальных и судебных делах, местной экономике. Регенты, в большинстве своем выходцы из торговых семей, образовывали замкнутую группу очень влиятельных и богатых людей, попасть в которую со стороны было практически невозможно. Все взаимоотношения в ней строились на основе родственных связей, преемственности и денег. Именно последнее скрывалось особенно тщательно за скромным образом жизни добродетельных протестантских семей, добротной, но не вычурной одеждой и строгими фасадами домов на амстердамском Херенхрахт – канале в центральной части Амстердама, по берегам которого преимущественно строились дома амстердамской торговой знати», [cсылка].

Ян де Витт последовательно проводил курс на предотвращение возврата Оранских к управлению страной. В 1654 г. был принят «Акт устранения», по которому Вильгельму III не могла быть предоставлена никакая власть. Тем не менее партия оранжистов не оставляла попыток привести к власти подрастающего Вильгельма. Чтобы воспрепятствовать этому, в 1667 г. на волне эйфории от успехов в морской войне с Англией был принят «Вечный эдикт», который запрещал совмещение должности статхаудера с командованием армией и флотом. А в марте 1670 г. провинция Голландия и вовсе отменила должность штатгальтера. За ней последовали еще четыре провинции. Вильгельму III перекрывали возможность вернуться во власть, в том числе, опираясь на армейскую элиту.

Более того, офицеры-дворяне, почти полностью принадлежавшие к партии оранжистов, постепенно вытеснялись командирами буржуазного происхождения. Но для преуспевания в континентальной войне требуется специфическое аристократическое воспитание – постоянная готовность жертвовать собой, чему выходцы из буржуазных семей в целом не подвержены. В контактной войне значение аристократии необычайно возрастало, поскольку в ней изначально воспитывалась способность платить налоги не только деньгами, но и кровью. И вот в июне 1672 г., когда Людовик отверг предложение Яна де Витта обменять Брабант, ряд городов и крепостей плюс 6 млн. гульденов на мир, к олигархии пришло осознание ошибочности своих антистатхаудерских решений. Столь необходимый ей мир как-то не покупался, его требовалось завоевывать. Будучи запертым в Амстердаме, Доминат осознал, что ему срочно требуется помощь аристократии, и что ее в состоянии консолидировать только признаваемый ею лидер.

Переформатирование власти

Инстинкт самосохранения вынудил Доминат к срочному переформатированию власти – передаче ее из своих алчных рук в руки потомственного лидера аристократии. В пожарном порядке стартовал обратный монархический переворот. Прежде всего, тумблер информационного поля «статхаудер – плохой, пенсионарий – хороший» перевели в зеркальную позицию «статхаудер – хороший, пенсионарий – плохой». Обрушившиеся на республику бедствия объективно благоприятствовали компрометации правительства Яна де Витта и усилению позиций Вильгельма III. В адрес правительства и его главы зазвучали резкие обвинения, а в наиболее пострадавших западной и центральной частях республики начались массовые выступления, переросшие в восстание. Большинство до той поры демократически настроенных граждан вдруг мгновенно прозрели и увидели спасителем отечества статхаудера из дома Оранских. Вспомним, что Амстердаму резко поплохело в июне, а уже 4 июля 1672 г. штаты провозгласили 21-летнего принца Вильгельма штатгальтером Голландии и Зеландии, напомним – это отмененные должности. Одновременно Генеральные штаты назначили его командующим вооруженными силами Республики на постоянной основе, напомним, что это запрещенное совмещение должностей. Таким образом, олигархия в один миг дезавуировала все законы о власти, принятые Яном де Виттом в ее интересах. Оцените скорость реакции и удивительную «законопослушность» Гидры.

Судьба прораба Домината

Ян де Витт сложил с себя полномочия великого пенсионария. С этого момента он не только стал абсолютно ненужным олигархии, но превратился в угрозу для нее – мог стать невольной помехой консолидации социума.

После отстранения Яна де Витта от власти было возбуждено дело против его брата, того самого неудачливого адмирала Корнелия де Витта. Теперь его обвинили в заговоре против Вильгельма III. Он не признал обвинений даже под пытками, и его приговорили к ссылке. Узнав, что брата выпускают из тюрьмы, Ян де Витт поспешил в Гаагу на встречу с ним. Там на братьев натравили толпу вооруженной пистолетами подвыпившей черни: 20 августа их застрелили, тела растерзали на части и тут же по частям продали все, кроме костей. Свежатину немедленно съели, скелеты же выставили на обозрение. Об этих событиях, правда, без натуралистических деталей, повествует в «Черном тюльпане» Александр Дюма. Акт каннибализма совершили особи из самого «цивилизованного» на тот момент социума Европы, одновременно и самого антихристианского, в чем, по-видимому, и заключается причина очередного рецидива.

Власти бездействовали, следствие по делу возбуждено не было. Полагают, что Вильгельм III отомстил за отца. Но и Доминат не менее его был заинтересован в устранении Яна де Витта, причем чисто утилитарно – тот слишком много знал и мог стать помехой его спасению. Такова печальная участь всех без исключения усердных прорабов Домината, в ком у него исчезла надобность – он никогда не станет защищать их. В его картине мира отсутствуют категории благодарность, друзья или союзники. Он оперирует лишь понятием биоматериал проекта, и когда тот переходит в категорию отработанный, утрачивает к нему всякий интерес. Более того, биоматериал, реально или потенциально мешающий проекту, безжалостно уничтожается, независимо от его ценности и иерархического статуса. Если таковым вдруг окажутся идеологически чуждые папуасы, то…, в общем, расспросите индейцев северной Америки, они лучше знают.

После убийства Яна де Витта Вильгельм III Оранский стал единоличным правителем республики, а также единственным противником Людовика XIV на последующие 30 лет. С властью разобрались, настала пора вернуться к войне.

Чудесное спасение

Хотя Кац и предлагал сдаться, Вильгельм III Оранский стоял за продолжение войны. Он и его сторонники призвали демос к сопротивлению. Вильгельм считал, что противник уважает только силу, а отказ от войны означает потеря независимости. Что с него взять? Типичный аристократ.

«Чтобы спасти город, Вильгельм III принял решение затопить окрестности Амстердама. Отборный отряд из 6000 немецких наемников ворвался ночью в Мюйден и открыл шлюзы Зюйдерзее. Затем были открыты шлюзы и на других плотинах», [ссылка].

Не прошло и трех дней, как вода затопила находившиеся в низине области, и Амстердам превратился в остров среди болота моря. Воистину Амстердам – великий наследник Рима и Венеции – сияющий огнями град на холме или на болоте, в зависимости от положения створок шлюзов.

После провозглашения 4 июля Вильгельма III наследственным штатгальтером Соединенных Провинций курфюрст Бранденбурга заключил с Голландией договор, пообещав прислать в Вестфалию (см. на карте 3) 20-тысячный отряд. Вскоре нарушил обещанный Людовику XIV нейтралитет австрийский император Леопольд I. 23 июня он объединился с курфюрстом Бранденбурга, а 25 июля вступил в союз с Соединенными провинциями. Дабы воспрепятствовать объединению голландской и немецкой армий в Вестфалию был отправлен маршал Тюренн, а в Эльзас (4 на карте 6) Конде. Центр тяжести боевых действий постепенно стал смещаться в многострадальную Германию. Ей досталась незавидная участь в очередной раз послужить основной площадкой для перемалывания армий европейских государей в интересах нарождавшегося Домината.

Величественное продвижение Людовика XIV было остановлено. На рубеже болота остались лишь 20 тыс. солдат под командованием герцога Люксембургского. Разочарованный столь бесславным концом кампании Людовик вернулся в Сен-Жермен. Голландия была спасена. Возможно, причина чудесного спасения в потере армией Людовика темпа. Возможно в том, что те деньги, от которых отказался Людовик, смогли дойти как до некоторых из его командиров, что замедлило темп, так и до императора Леопольда I. Но все же главным фактором чудесного спасения стало следование доминантного капитала островной стратегии, а также мудрость престарелого бургомистра Амстердама: «По крайней мере, не предлагайте им ключи, пока их у вас не потребуют».

Практическая оценка качества стратегического мышления

В свое время при переезде из Венеции олигархические Капиталы предпочли теплым и уютным Южным Нидерландам низменные и затапливаемые Северные провинции. А южному и сухому Антверпену, уже состоявшемуся в качестве мирового торгового и финансового центра, они предпочли захудалый в сравнении с ним, окруженный низменностями северный Амстердам:

Карта 3: Амстердам и Антверпен

Качество жертвы становится особенно очевидным, если сравнить естественную портовую инфраструктуру двух городов (обе карты приведены в одинаковом масштабе):

Карта 4: портовая инфраструктура Амстердама

Карта 5: портовая инфраструктура Антверпена

И все же выбор пал на Амстердам, поскольку природный ландшафт защищал его и от сухопутных армий, и от морской блокады. Как мы уже видели, низменное расположение его окрестностей позволяло реализовать болотный вариант островной стратегии. Ставка на нее сработала и в 1574 г. – при обороне Лейдена (4 на карте 1), тогда шлюзы приказал открыть Вильгельм I, и почти через век в 1672 г. – при обороне Амстердама, когда приказ об открытии шлюзов отдал его праправнук Вильгельм III. Плюс к этому Амстердам обладает двусторонним выходом в море, что крайне затрудняет его полноценную морскую блокаду: для ее реализации требуется как минимум двукратное превосходство в флоте и блестящих флотоводцах.

Отвергнутый же Доминатом Антверпен, как показало развитие событий, в дополнение к континентальной уязвимости Генуи страдает еще и уязвимостью Пизы. Напомним, что Пиза расположена в 10 км от Лигурийского моря по р. Арно и для падения ее могущества оказалось достаточным заиления русла реки. Портовая инфраструктура Антверпена расположена в верховьях длинного устья Шельды, которое после разграничения Нидерландов на Северные и Южные превратилось во внутренние воды северян. Положение Антверпена стало ничем не лучше положения Пизы. Для падения его экономического могущества оказалось достаточным лишь обозначить со стороны северян контроль над устьем Шельды. Не потребовалось никаких морских баталий.

Но не будем абсолютизировать глубину стратегического гения Домината: ему присущи и фатальные ошибки, и вытекают они из его главных природных качеств – алчности и гордыни. Именно алчность и гордыня не позволили создать в Соединенных провинциях сбалансированный формат власти, пригодный не только для доминирования олигархии, но и для защиты от сильных континентальных армий, что и привело в итоге к оглушающе провальному началу войны с Людовиком XIV.

Расширение границ ловушки

Зимой 1672–1673 годов, когда вода замерзла, и конница с пехотой смогли передвигаться по льду, герцог Люксембург двинулся на Амстердам со стороны Лейдена (4 на карте 1). Но нежданная оттепель ослабила лед, и только спешное возвращение в Гаагу (5.1) спасло французскую армию от неизбежной гибели. Постепенно под началом Вильгельма III собралась значительная армия, и он приступил к активным действиям. Ввиду втрое сильнейшего неприятеля все еще базировавшиеся в Утрехте (1.1) войска герцога Люксембургского были вынуждены покинуть его, отступив по замерзшим каналам к Гааге. Содержание войны постепенно, но кардинально менялось: из схватки за выживание Домината она превращалась в обычную территориальную войну.

Европейский шарли эбдо

Примерно в то же время воспламенился послушный воле Больших Денег европейский шарли эбдо: Франции, считавшейся со времен Тридцатилетней войны покровительницей малых народов, придали черты беспощадного агрессора, а Людовик XIV обернулся людоедом, жаждущим крови. Не мудрено: он поднял мускулистую руку Франции на доминирующий подвид Homo – тот, который с Большими Деньгами.

Последний решительный шанс

Вовлечение в войну за интересы засевшей в болоте Гидры всей Европы привело к образованию трех театров военных действий: северного, южного и северо-восточного (карта 6: театры военных действий). Ключевым, конечно, был северный фронт в Нидерландах:

Карта 6: театры военных действий

Весной 1673 г. Людовик XIV возглавил основную армию, воевавшую на северном фронте. После взятия Гента и Брюсселя он приступил к осаде Маастрихта. Несмотря на упорное сопротивление 29 июля крепость капитулировала. При ее осаде в полной мере проявился талант выдающегося военного инженера маршала  Франции Вобана. Армия Тюренна отбросила за Рейн из Эльзаса (4 на карте 6) и Лотарингии (5.6) войска Габсбургов и Бранденбурга. Победы Тюренна в Германии вынудили курфюрста Бранденбурга Фридриха Вильгельма I к нейтралитету – 26 июня 1673 г. в Фоссеме он заключил сепаратный мир с Францией, как оказалось временный.

Несмотря на трансформацию войны в позиционную, у Людовика все еще сохранялся шанс добиться решительной победы: Амстердам был портовым городом, а Англия с Францией обладали сильным союзным флотом. Однако нерешительность союзников и блестящие тактические действия в 1673 г. все того же адмирала де Рюйтера и в этот раз предотвратили высадку союзного десанта в тыл голландцам.

Постепенно все немецкие князья за исключением Баварии, изначально выступившие на стороне Франции, перешли на сторону неприятеля. В чем причина подобной ветрености? Возможно, что в полную мощь включилась энергия денег. Главное сражение компании 1673 г. развернулось на территории Англии, и было оно финансовым дипломатическим. Неудачи англичан и французов на море дали повод возбудиться покорному воле Больших Капиталов парламенту, который в свою очередь возбудил против союза с Францией общественное мнение. Под его давлением Карл II подписал в феврале 1674 г. сепаратный мир с Соединенными провинциями и вышел из войны. Именно в этот момент Карлу II и Людовику XIV так не хватило связующей их Генриетты Анны. С выходом Британии из войны развеялась возможность прихлопнуть лернейскую Гидру с моря, что означало ее окончательное спасение. Последний решительный шанс был упущен.

Блеск французской армии

В целом армия Людовика продолжила воевать блестяще. Во второй половине 1674 г. французы перехватили инициативу, несмотря на сложившийся к тому моменту численный перевес болотной коалиции. Армия короля захватывает Франш-Конте (6 на карте 6). Со стороны Эльзаса (4.6) ее прикрывала 15-ти тысячная армия Тюренна. Против него противник направил свой главный удар. В июне Тюренн переправился у Филипсбурга через Рейн и, несмотря на численное превосходство имперской армии, громит ее под Зинсхаймом. В июле прервал нейтралитет Фридрих Вильгельм I – Бранденбург опять вступил в войну. 11 августа Маршал Конде с 45 тыс. войском разбивает под Сенефом, что в 25 км южнее Брюсселя, двигавшуюся на Париж 80-тысячную австро-голландско-испанскую армию Вильгельма Оранского. Осенью и зимой Тюренн вынуждает отступить выдвинувшуюся было в Эльзас (4.6) имперскую армию. В итоге в апреле 1675 г. в Версале посланники Голландии запросили мира. Но Людовик опять выдвинул такие условия, которые для голландцев Домината были неприемлемыми.

Поблекшее величие шведской армии

В начале 1675 г. активизировался северо-восточный фронт – в войну вступила Швеция. В отсутствие воевавшего на южном фронте Фридриха Вильгельма I шведы захватили его Бранденбург (7 на карте 6). Курфюрсту пришлось срочно вернуться. В битве при Фербеллине, что в 50 км от Берлина, шведы потерпели поражение, утратив репутацию непобедимой еще со времен Тридцатилетней войны армии. В ходе дальнейших боевых действий правитель Бранденбурга и Пруссии захватил Шведскую Померанию (см. карту 6). Дания вторглась в Швецию с юга, но на суше к 1678 г. стала уступать шведам. На море в 1676-1677 гг. датский флот в результате нескольких удачных сражений разгромил флот Швеции. Лишившись континентального плацдарма и флота Швеция из европейской державы превратилась в сугубо скандинавскую, что де-факто вычеркнуло ее с европейского театра действий.

Гибель великого маршала

На южном театре в 1675 г. все шло своим чередом. «Весной 1675 г. главным противником Тюренна выступил имперский полководец Монтекукколи – лучший мастер маневра. О той кампании Наполеон впоследствии писал: «Тюренн показал в том походе свое несравненное превосходство над Монтекукколи: первое, он подчинил его своей инициативе; второе, он воспрепятствовал ему войти в Страсбург; третье, он перехватил Страсбургский мост; четвертое, он отрезал на Ренхене неприятельскую армию». Теперь Тюренн мог заставить своего главного противника принять бой в невыгодных для того условиях. Сражение должно было начаться 27 июля 1675 г. у деревни Нижний Засбах. Уверенность Тюренна в грядущей победе выдают его слова, сказанные офицерам: «Наконец я поймал его». И здесь французы понесли тяжелейшую утрату – выехав на рекогносцировку неприятельской позиции, Тюренн был убит первым же шальным ядром. Случайный выстрел вырвал из его рук верную победу. Сам Монтекукколи сказал о своем бывшем противнике: «Со сцены мира сошел человек, делающий честь человечеству», [ссылка].

В историю войн XVII столетия Тюренн вошел как первый полководец не только Франции, но и всей Европы. Любопытно, что по матери он приходится внуком Вильгельму I принцу Оранскому, а военному делу обучался у своего дяди Морица Оранского. Военную карьеру Тюренн начал еще в Тридцатилетней войне в 1625 г. простым рядовым. Благодаря выдающимся способностям и отваге быстро продвинулся в чинах: в 1634 г. он уже командовал полком, на следующий год – бригадный генерал. В 1640 г. захватывает у испанцев Турин. В 1643 г. в возрасте 33-х лет Тюренн получил жезл маршала. В период фронды под влиянием брата, но более герцогини де Лонгвиль, в которую давно был влюблен, поначалу выступил против короля, однако позже, примирившись с ним, возглавил королевские войска. Его главным противником периода фронды стал другой великий полководец Франции генералиссимус принц де Конде. Тюренн в итоге сохранил Людовику XIV корону: Конде терпел от него поражение за поражением, особенно мучительное в Сент-Антуане. Его не спас даже союз с испанцами. Победы Тюренна вынудили  испанцев заключить в 1659 г. Пиренейский мир, тот самый, который заложил предпосылки к деволюционной войне, за что в 1660 г., он получил звание главного маршала Франции.

Хотя Тюренн никогда не входил в королевский Совет, Людовик часто консультировался с ним по особо важным делам и оставлял за ним карт-бланш в руководстве военными кампаниями и сражениями. Тюренн отличался необычайной скромностью и простотой как в одежде, так и в обращении. Особую любовь в армии он снискал заботой о солдатах, нуждами которых было принято пренебрегать.

Маршал Анри де Тюренн

«Мы потеряли отца отечества!», – такова была реакция Людовика XIV на гибель Тюренна. Его потеря ослабила южные фланги пребывавшей в тот момент во Фландрии (2.6) армии короля, что вынудило его отказаться от осадной войны и перейти к маневренной. Командование армией Тюренна в Эльзасе принял его вечный соперник принц Конде, который к осени сумел остановить неприятеля, после чего удалился от дел, уединившись в своем замке. Два великих военачальника закончили свою карьеру практически одновременно.

Несмотря на их утрату, дальнейшие боевые действия складывались для французов благоприятно. Во Фландрии в апреле-мае 1676 г. Людовик XIV захватил города Конде и Бушен (см. карту 8: война во Фландрии), после чего вернулся в Версаль. Летом 1676 г. Вильгельм III Оранский попытался взять Маастрихт, но попытка с треском провалилась. Вернуть его под свой контроль голландцы смогли лишь в 1678 г. после заключения мира.

Гибель адмирала де Рюйтера и ее последствия

В Средиземном море испанской и голландской эскадрам противостоял молодой французский флот под командованием вице-адмирала Авраама Дюкена. 22 апреля 1676 г. у сицилийского города Аугуста (Агоста) он сразился с союзным голландско-испанским флотом:

Карта 7: Средиземноморский театр

Де Рюйтер, следуя своей агрессивной манере, первым вступил в сражение, обрушившись на французский авангард под командованием адмирала д’Альмейраса. Французы стойко сдерживали атаки, пока их не поколебала смерть убитого ядром д’Альмейраса. В той же ожесточённой артиллерийской дуэли между адмиральскими кораблями адмиралу де Рюйтеру оторвало левую ногу и сломало правую.

Адмирал Михаил Адриансзон де Рюйтер                                       Вице-адмирал Авраам Дюкен

К французскому авангарду вовремя подоспел Дюкен, огонь кораблей которого нанес существенный урон голландцам. Стихнувший ветер и наступившая темнота прекратили бой.

Формально исход битвы остался неопределенным: оба флота не потеряли ни одного корабля, но на некоторое время стали небоеспособны. Флот союзников укрылся в бухте Сиракуз. Дюкен показался у Сиракуз 25 апреля, 29 апреля он подходил вторично. Оба раза союзники не вышли. Они как бы уступили место сражения французам. Для голландцев худшее случилось через неделю – скончался смертельно раненый де Рюйтер. Его утрата предопределила разгром союзного флота в битве 2 июня у Палермо, куда он перебрался для ремонта.

Французский флот в том сражении возглавил герцог Вивонн. Вице-адмирал Дюкен командовал авангардом. Во главе союзного флота в той битве встал испанский адмирал Диего де Ибарра. Голландский флот возглавил адмирал де Хаан.

Союзники решили принять бой на якоре, поскольку некоторые корабли не закончили устранение повреждений, в частности, меняли мачты голландский и испанский флагманы. Голландцы, памятуя заветы де Рюйтера, всегда выступавшего сторонником нападения, были против боя на якоре. Но их так удручила смерть великого командира, что трудно было рассчитывать на подъем духа с их стороны, без чего атакующая тактика невозможна.

В том сражении нападающей стороной выступили французы. Союзный флот неподвижно стоял на рейде, изготовившись к стрельбе, тогда как ветер дул прямо в бухту. Сложившаяся конфигурация предопределила чрезвычайную эффективность брандеров – кораблей, предназначенных для поджога и подрыва вражеских судов. В том бою они сыграли исключительную роль. Французы один за другим стали поджигать корабли противника. Корабль испанского главнокомандующего 70-ти пушечный «Нуэстра Сеньора де Пилар» только было отбился от двух брандеров, как на него пустили два других. Личный состав в панике попрыгал за борт, но поздно: взрыв крюйт-камеры разнес корабль в щепки. Вместе с двумя адмиралами Диего де Ибарра и де ла Серда погибли 200 испанских моряков. Один из брандеров поджег голландский флагманский корабль 68-пушечный «Штеенберген». Уклоняясь от атаки, тот сцепился с двумя другими кораблями – 50-ти пушечным «Фрийхеид» и 36-ти пушечным «Лейден». В результате все три взлетели на воздух от детонации пороха в крюйт-камере. Союзников охватила паника. Корабли рубили канаты и выбрасывались на берег. Пожар с кораблей перекинулся на город, взлетела на воздух одна из береговых батарей, некоторые кварталы были подожжены неприятельскими снарядами. Разорвавшимся ядром был убит голландский адмирал де Хаан. В той панике, что охватила союзников, французы имели полную возможность докончить истребление союзного флота артиллерийским огнем, но герцог Вивонн вдруг прекратил бой и направился в Мессину, найдя, что «сделал достаточно». Голландцы в итоге потеряли двух адмиралов, 260 убитыми и много раненых, три взорвавшихся корабля, испанцы – 4-х адмиралов, 1700 убитых и раненых, 4 корабля, 2 галеры, много мелких судов. Потери французов были ничтожны: около 200 моряков, ни один их корабль не потерял даже стеньги. По результатам сражения, даже без добивания союзников, под контроль их флота перешла вся западная часть Средиземного моря.

На обратном пути во Францию Дюкен встретил и захватил флагманский корабль де Рюйтера «Concordia», направлявшийся домой с останками славного адмирала. Узнав о миссии, он отпустил его, салютом отдав честь великому противнику. Желая не уступить в благородстве своему адмиралу, Людовик XIV приказал предоставить «Concordia» свободный пропуск в Голландию и салютовать ему в каждом французском порту, мимо которого тот проходил.

Окончание войны

В финальной стадии войны Французы последовательно громили противника. Прежде всего, во Фландрии (карта 8). В 1677 г. маршал Люксембург захватил 17 марта Валансьен и 18 апреля Камбре. В битве при Касселе, что в регионе Па-де-Кале, отличился брат короля герцог Филипп I Орлеанский, муж той самой Генриетты Анны: проявив особую храбрость (аристократия есть аристократия), нанес Вильгельму III Оранскому поражение и захватил округи Сент-Омер, Кассель, Ипр и Бельель. Маршал Люксембург вынудил Вильгельма III снять осаду Шарлеруа. В итоге в руках французов оказалось графство Артуа с одноименным городом и значительная часть графства Фландрии.

Карта 8: война во Фландрии

На южном фронте девятого октября маршал Креки победил герцога Лотарингии в битве при Кочерсберге (1 на карте 9), затем 16 ноября захватил немецкий Фрайбург-Брайсгау (2.9):

Карта 9: компания в Баден-Вюртемберге

Этот странный интересный мир

Переговоры о мире начались в Немвегене (Нимвегене, Нюймегене) еще в 1676 г. Шли они вяло и носили формальный характер: Кац Доминат желал мира и не хотел терпеть лишения за бесполезные ему Южные Нидерланды, тогда как Вильгельм III Оранский жаждал продолжения войны, надеясь заключить союз с Англией и тогда… Как же все-таки аристократы достали Доминат.

К 1678 г. финансовое положение Людовика XIV осложнилось. Теперь уже он был готов идти на уступки, но в ответ встретил скрытый саботаж. Дабы настоять на мире и прекратить сопровождавшие переговоры склоки и распри, Людовик устраивает демонстрацию силы: в марте 1678 г. его армия стремительно захватывает Гент и Ипр (карта 8), что тут же поставило Испанские Нидерланды на колени. Армия короля вышла на расстояние одного перехода до Антверпена, откуда немногим далее до Амстердама. Соединенные провинции вновь оказались в опасности. Следует признать, что при всех амбициях Вильгельма III Оранского в континентальной войне и он, и голландская армия были никакими: видимо на континентальной тверди болотный дух сдавал.

Вернувшийся к Доминату страх сразу же отразился на уступчивости голландских переговорщиков. Уверенный в своем праве силы Людовик XIV диктует условия мира. Участники переговоров почти было согласовали их, как Людовик XIV напомнил о землях, потерянных шведами в Германии, категорически потребовав возвращения им Шведской Померании. Курфюрст Бранденбурга, австрийский император и король Дании не были заинтересованы в возврате этих территорий и в усилении шведов, поэтому уступать отказались. Для придания аргументации убедительности в июле 1678 г. маршал Креки громит имперскую армию и армию Фридриха Вильгельма I в битве при Райнфельдене (3.9), что в 15 км от Базеля.

Удостоверившись в импотенции не только Вильгельма III Оранского, но и прочих имперско-прусских союзников, Доминат решает в срочном порядке заключить с Людовиком сепаратный мир – его подписали 11 августа 1678 г. Похоже, что воинственному Вильгельму III Доминат попросту выкрутил руки, возможно, пообещав в качестве компенсации престол Англии, куда планировал срочно эвакуироваться. С этой целью в октябре 1677 г. его предусмотрительно женили на Марии Йоркской, племяннице Карла II Английского. В случае отсутствия у дяди потомства она была наследницей короны, а законных детей у Карла не было.

При заключении мира Доминат ставил целью отодвинуть Людовика как можно дальше от своих границ. В этом вопросе ему было не до интересов своих бывших союзником, поэтому в качестве компенсации он был готов рассчитаться с Людовиком их землями. Сделка состоялась. С одной стороны, Людовик вернул Соединенным провинциям все их земли, включая Маастрихт, и спрямил границу аннексированных им в Южных Нидерландах территорий: вернул Испании земли с городами Гент и Ипр на севере, и провинцию Шарлеруа на юге, Испанию же обязали уступить ему Камбрези, что восточнее Камбре (карта 9). С другой стороны, за согласие Людовика на создание буферной зоны Доминат признал за ним массу территорий союзников вдали от Соединенных провинций: как говорится, чем дальше, тем не жальче. Испанию обязали расплатиться Франш-Конте – жирным куском размером более половины Южных Нидерландов. Тем самым, Людовик все же вернул себе то, что Тройственный союз отобрал у него по итогам деволюционной войны. Леопольд I, император Священной Римской империи, должен был заплатить за спокойствие Домината Эльзасом и Лотарингией, а также частью принадлежавшей Австрии земли Баден-Вюртемберг, включая г. Фрайбург (2.9). Курфюрста бранденбургского и герцога Пруссии Фридриха Вильгельма I обязали вернуть Швеции ее Померанию (карта 6). Дания же должна была покинуть шведскую провинцию Сконе, где она продолжала проблематичные боевые действия со Швецией. В качестве дополнительного бонуса Доминат урегулировал с Францией на равных началах торговые взаимоотношения и гарантировал свой нейтралитет по отношению к ней и Швеции в будущем.

Операция по принуждению к миру

Испания, Священная Римская империя и Бранденбург не собирались расплачиваться за комфорт Домината идти на столь серьёзные уступки. Как и Дания: она не хотела усиления Швеции, также не хотела покидать прилегающие к ней оккупированные ею земли. Доминату осталась самая малость: заставить своих прежних союзников подписать согласованный им с Людовиком мир, чтобы целиком отдаться решению тонкой насущной задачи по переезду в Британию. Операция по принуждению к миру, была отчасти аналогична той, что в свое время проделали для завершения деволюционной войны с Испанией: соглашайтесь, в противном случае будете отданы на растерзание.

Эффективнее всего разрушать коалицию, выводя из нее участников поочередно, начав с самого слабого ее звена. Таковым была Испания. Лишенная военной и финансовой поддержки со стороны Голландии-Домината, оставленная в Южных Нидерландах один на один с Людовиком (заключившая мир Голландия отныне не имела права пропускать к ней армии союзников через свою территорию), она первой была вынуждена согласиться. Испания присоединилась к миру 17 сентября 1678 г.

Для Леопольда I, императора Священной Римской империи, нашлись свои аргументы: что, собственно, характерно, в 1678 г. протестантская национальная партия, доселе не мешавшая ему воевать за интересы Домината, срочно и неожиданно подняла мятеж, который продолжился семь лет. В итоге, пятого февраля 1679 г. Леопольд подписал мир одновременно с Францией и Швецией.

Остались несговорчивые Бранденбург и Дания. Их территории находились далеко от основных театров военных действий, тем самым пребывали вне поля операций французской армии. Людовик, дабы стимулировать сговорчивость Кристиана V  и Фридриха Вильгельма I, в июне 1679 г. захватил г. Ольденбург, откуда его армии было рукой подать и до Дании, и до Бранденбурга (карта 10):

Карта 10: принуждение к миру Дании и Бранденбурга

Совершенное в отношении Бранденбурга и Дании иначе как предательством не назовешь. Глядя на карту, очевидно, что по суше французская армия могла достичь Ольденбург только при условии, что ее намеренно пропустили бы через свою территорию или Южные и Северные Нидерланды, или же Леопольд I. По морю же Людовик мог достичь Ольденбург только при условии, что ему не препятствовал бы более сильный английский и голландский флот. Скорее всего, имел место первый вариант.

Курфюрст, осознавший после столь откровенной сдачи глубину своего одиночества, не отважился продолжить войну с Людовиком. 29 июня 1679 г. в Сен-Жермене он подписал мир на условиях, согласованных за него Доминатом, вынужденный вернуть противнику честно завоеванную Шведскую Померанию. Фридрих Вильгельм I лично говорил, что к миру его вынудила не французская армия, а император и его союзники, читай Доминат. Сложно биться с заведомо более сильным противником, когда все сильные союзники, за которых курфюрст сражался с отчаянной прусской прямотой, его предали.

Положение Дании было не лучшим. Всеми брошенный король Кристиан V подписывает 23 августа 1679 г. в Фонтебло мир с Францией, а 26 сентября в Лунде со Швецией, после чего Людовик оставляет ненужный ему Ольденбург.

В целом к союзникам, как мы здесь увидели, Доминат относится ничуть не лучше, чем к своим  прорабам: биоматериал – он биоматериал и есть.

Послесловие к войне

Война 1672-1678 гг. в главном была похожа на страшную Тридцатилетнюю войну 1618-1648 гг.: и в той, и в другой войне Доминат вовлек в схватку за неприкосновенность (независимость) территории, которую на карте без увеличительного стекла и не увидишь, половину христианского мира. В обеих войнах вся огромная Западная Европа насмерть билась за Доминат на землях Германии и Южных Нидерландов. Такова мощь и энергия Больших Денег. Для католического мира эти войны оказались зеркальными – католические державы обменялись в них ролями: в Тридцатилетней войне на стороне Домината против испанских и австрийских Габсбургов сражалась Франция, во второй наоборот.

И в той, и в другой войне, достигнув приемлемого для себя результата, Доминат первым выходил из войны, заключая со своим  главным противником сепаратный мир на максимально выгодных для себя условиях – в Тридцатилетней войне с Испанией, в Голландской войне с Францией, после чего следовало принуждение к миру его союзников. С утратой личной политической целесообразности большая европейская война тут же превращалась для него в досадную помеху международной торговле.

Чем принципиально различались войны, так это уровнем деструкции и истребления населения. В Тридцатилетней войне, где активной стороной выступали протестанты, размер бедствий был на порядок больше, чем во второй, в которой нападала католическая Франция. Естественно, и в ней не обошлось без фуражных зачисток со стороны французской армии, но они меркнут на фоне того, что сотворили в Германии богоизбранные протестантские армии. Похоже, что любая форма избранности, включая нацистскую, оборачивается в войне кошмаром для беззащитной части социума их противника.

Несостоявшаяся история

Даже без полной победы над Голландией заключенный мир стал свидетельством торжества и высшим достижением Людовика XIV, которого с той поры стали именовать Великим. Но король-солнце не сделал главного – не реализовал возможность захлопнуть крышку смертельной континентальной ловушки, в которую попалась финансовая Гидра. Захватив в 1672 г. Утрехт, Нарден и Мюйден, Людовик XIV на фоне охватившей Амстердам паники и безвластия проявил неосмотрительное благодушие и медлительность, что спасло запертый в нем Доминат. В случае поражения ему даже не удалось бы эвакуироваться на предусмотрительно заготовленную запасную операционную площадку в Швеции, которую Людовик вовлек в свою коалицию.

Утрата олигархией возникших в Амстердаме ее неформальных штабных институтов вызвала бы временную дезинтеграцию Гидры. Несомненно, что менее дальновидная и амбициозная ее часть приступила бы к реализации не столь экстремальной генуэзской стратегии под доминирующим монархом, уже во французской, а не испанской ее версии. Доминату же, реализующему венецианскую стратегию над монархами пришлось бы озаботиться поиском новой операционной площадки в формате Острова. При этом вариант Британии исключался. Падение Амстердама, неизбежно привело бы к усилению королевской власти в ней при любом развитии событий – и в случае альянса Британии с Людовиком, и в случае противостояния ему. Второй вариант потребовал бы существенного усиления монаршей власти, поскольку парламенты знают толк лишь во вспоможении сильным мира сего в знатном ошкуривании слабых, но не в доброй войне. Поэтому с падением Амстердама европейские перспективы Домината превратились бы в призрачные. В этом случае его эвакуация из Европы состоялась бы на два с лишним века раньше: в Батавию, на мыс Доброй Надежды или в Новый Свет. Последнее наименее вероятно, поскольку позиции Голландии в Новом Свете были слабы. И это была бы уже совсем другая история – альтернативная. Небезынтересно представить возможный ход развития ее событий.

Для справки: на мысе Доброй Надежды в 1652 г. был основан форт, затем населенный пункт Капстад, служивший для судов голландской Ост-Индской компании базой снабжения и квалифицированной медицинской помощи. Впоследствии вырос в Кейптаун – главный портовый город ЮАР. Форт Батавия, основан в 1619 г., назван в честь предков голландцев – батавов. С 1621 г. то же название получил выросший вокруг него город – центр Голландской Ост-Индии. Ныне он называется Джакарта – столица Индонезии.

Бессмысленность блеска Людовика XIV

Не сомневающийся в своих силах Людовик в 1678 г. благодушно заключил сепаратный мир с Гидрой, уверенный, что сможет прихлопнуть ее в любой момент. Но ошибся: Доминат окончательно собрался ускользнуть с опасного континента на Остров, что вскоре и проделал. Блеск Людовика в итоге оказался бессмысленным. Конечно, Франция приросла французской Фландрией, Эльзасом, Лотарингией, Франш-Конте. Однако позволив Гидре эвакуироваться в Британию, Франция предоставила ей возможность безнаказанно воздействовать на себя финансовым нервнопаралитическим ядом. В конце концов, ее лишила суверенитета, взяв под контроль нервную систему, превратив тем самым из самостоятельного геополитического игрока в послушный воле Домината социальный организм. Для этого достаточно было убить перекодировать аристократию, сделав ее миноритарным бенефициаром финансовой системы. Просветления из ряда Наполеон и де Голль – лишь краткие яркие вспышки суверенитета, которые эпизодически навещают некогда великую нацию, опустившуюся в итоге до уровня Франсуа Олланда.

Итоги для Домината

Побывав в смертельной ловушке, натерпевшись страха, доминантный Капитал осознал, что Соединенные провинции перестали быть пригодной для жизни гаванью. Мокнуть в болоте, терпеть невзгоды войны, нести убытки от затопления территорий и уничтожения предприятий, от коллапса торговли – все это не устраивало олигархию, и решение задачи броска в Англию резко ускорилось, еще в процессе войны.

Доминат не забыл свой страх, и с времен той войны у него устойчивая идиосинкразия к государствам, со всеми вытекающими для них последствиями, военная машина которых в состоянии преодолеть инфраструктурный разрыв между Островом и Континентом, несмотря на его подавляющее, с запасом превосходство в военной мощи.

О несостоявшемся пока броске

В прошлой части МК было обещано, что в следующей части (т.е. в этой) мы увидим бросок Домината в Англию. Не вышло – слишком много оказалось предшествовавших ему важных и интересных событий. Но теперь-то уж Гидра изготовилась и в следующей части точно прыгнет, у нее просто не осталось иных вариантов – не в Джакарту же ей сматываться от настырных монархов.

С Британии начнется боле-менее знакомая всем часть истории. Надеюсь, пойдет быстрее.

Август 2015


Комментарии Всего: 19

Оставить комментарий:


*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>